Медиалаборатория

Как я откинулся (часть 1)

4
Как я откинулся (часть 1)

«Ну я откинулся, какой базар-вокзал». Мой выход из зоны не сопровождался какими-то предварительными «загонами», кои обычно наблюдаются у тех, кому остаются до конца срока считанные дни. Всё было как-то на одной психоэмоциональной волне, что за год, что за месяц, что в самый последний день. Думаю, я не парился оттого, что пребывал в состоянии здравого по@изма перед будущим, где меня никто не ждал, и где у меня не было ничего, кроме отбытого от звонка до звонка двадцатилетнего срока за плечами.

Все, что мне было больше всего важно, так это вольная одежда, и последние полгода до выхода я упорно суетился вокруг этих важных для меня моментов, так как выходить на свободу в феврале в лагерной телогрейке мне как-то уж очень не хотелось.

Милая Ариэлла, студентка из Чикагского универа (мы познакомились в сети, когда она приезжала в Россию делать творческие проекты с бывшими заключенными), в очередной приезд привезла мне из Америки джинсы и ботинки, а близкие по лагерю люди купили куртку и спортивный костюм. В общем, вышел я вполне себе похожим на среднестатистического гражданина Российской Федерации.

Внутренне я тоже чувствовал себя абсолютно спокойно и уверенно, и до сих пор пока еще не было ни одной ситуации, при которой бы я растерялся, либо же впал в состояние неопределенности. У меня лишь один день, и этот день Сегодня. В таких рамках восприятия действительности очень легко жить. Ни планов, ни долгосрочной перспективы, — прожит еще один день на свободе, и замечательно. Безответственность в самом ярком своем проявлении.

Система исполнения наказания все эти годы отучала меня думать самостоятельно. Механизмы исправления построены по принципу выработки условных рефлексов. Разбудили утром, отвели в столовую, покормили, отвели на работу, привели назад, еще покормили, посчитали, провели политзанятия, и еще десятки всяких заполняющих твой день «привели-отвели». Государству, наверное, удобно, когда бывший узник выходит на свободу с полным набором тормозящих его творческую часть сигналов: сюда ходи, а сюда нет.

Но бог с ним, государством, речь не об этом. В новой оболочке и с абсолютно безответственной сердцевиной получаю в спецотделе новенький паспорт, кое-какие средства на проезд, и, попарившись в бане с встретившими меня старыми друзьями, прощаюсь с ними и регионом, куда меня занесло в далеком 1999-м, на перроне вокзала.

Москва

Первым делом, оказавшись в Москве, я отправился в Сбербанк, и очень сосредоточенно внимал менеджеру, который делал мне карту. Я должен знать, как работают неведомые мне ранее платежные системы. Затем метро, карта «Тройка» и куча приложений на телефон, начиная с расписания маршрутов электричек, автобусов, метро, такси, и заканчивая сервисом рикш.

Знакомый, освободившийся пару лет назад парень, живет в хостеле в Сокольниках. Место тихое, и спокойное, как раз такое, какое позволило бы в течение первого месяца заняться поиском работы. Ан нет. Администратор, открыв мой паспорт и увидев вложенную мной справку об освобождении (это была самая первая наивность с моей стороны), интересуется : «Сколько отсидел?». Отвечаю по правде, как есть. Пауза, глаза в пол, раздумье, затем ответ: «На месяц не поселю. Только до завтра». Ок. До завтра — это уже в рамках моего однодневного ритма жизни.

Ночью пишу в Facebook что-то о том, как Москва не вполне готова к встрече таких, как я. И неожиданно получаю письмо в «личку» от Маши Ушаковой.

Маша. Прелестный, чистый и светлый человек. Мы познакомились лет пять тому назад, а может быть и больше, через общего знакомого, Виталия Лозовского, который в свою очередь помогал мне в публикации текстов, написанных мною в зоне, знакомил меня с различными главредами, в частности, с Наумом Ароновичем Нимом, благодаря чему мои работы вышли в печать. Одним словом, Лозовский — это отдельная песня в моей жизни. Душевная и правильная. Врач по профессии, он отсидел при большевиках срок за хранение иностранной валюты, написал прекрасную книгу о том, как выжить в тюрьме и при этом провести время с пользой для личностного развития. Несмотря на расстояние (он киевлянин), мы поддерживаем связь регулярно.

Так вот, Маша же! Маша, это друг всех художников, писателей и музыкантов мира. Она всегда в движении, и вечно устраивает какие-то выставки, вернисажи, концерты и прочие мероприятия творческой направленности. Я мало знаю её background, но один приехавший с ней персонаж рассказал мне историю, будто Маша была внучкой какого-то функционера из КПСС, и при развале Союза её отправили за границу, где она прожила много лет, получала европейское образование, тусовалась в разных кругах, путешествовала по миру, и вела образ жизни этакой принцессы. Не знаю, так ли это (сам персонаж, рассказавший мне это, доверия моего по-чесноку не вызвал). Но то, что Маша прелесть, это факт. И вот она пишет мне примерно такой текст: «Эдуард! Завтра рано утром я еду в город Тарусу, и хочу взять вас с собой. Этот удивительный город исторически является второй родиной знаменитых российских художников, поэтов, писателей. Это город с творческой атмосферой, и я хочу, чтобы вы пожили там, подышали этим воздухом свободы, и возможно, это вдохновит вас на работу над очередной книгой». Вот так, ни больше, ни меньше. Раннее утро следующего дня, и я уже сижу в машине, направляющейся в Тарусу. Рядом Маша, вечно улыбчивая и обаятельная до безумия. За рулем Ибрагим. Маша знакомит нас, и рассказывает, что однажды ехала по Москве с таксистом из Таджикистана, и теперь этот парень, благодаря её энергии и связям, работает личным водителем посла островного государства в Москве.

Таруса

Останавливаемся в зоне отдыха под названием «Welna». У Маши есть свои какие-то бизнес-отношения с генеральным директором этого 4-х звездочного комплекса, и нам сдают два апартамента. Бассейн, массаж, кухня со шведским столом и, конечно же, природный ландшафт расслабили меня, и, наконец-то, я почувствовал свободу. Еще вчера, когда кто-либо открывал внезапно дверь номера в хостеле, я резким движением прятал телефон за спину. Рефлексы, мать их. А сейчас вокруг в полной мере чувствуется абсолютная безопасность.

На следующий день в город. Город, с населением 9 тысяч, где по древнему архитектурному плану на центральной площади возвышается собор Петра и Павла, 18 века постройки — и рядом, буквально в двадцати шагах, с цветами на пьедестале, стоит памятник Ленину. Два века — один просвещения, другой кровавый — мирно уживаются на небольшом, но красивом участке исконно русской земли. Мне уже нравится этот город контрастов. Тут живёт дух альтернативы. Дух художников.

Неожиданно вошедший в мою жизнь ангел по имени Маша, привозит меня в квартиру в центре города, и говорит что это место проплачено на месяц вперед. Живи, дыши, ищи себя, а у меня своя работа в Москве. Скоро увидимся. И я остаюсь в Тарусе, с некоторыми деньгами в кармане, и пониманием того, что месяц, величина весьма краткая, и мне необходимо двигаться с первых же дней пребывания тут. Гуляю по городу. Атмосфера поистине волшебная. Ни заводов, ни фабрик, чистейший воздух сохранившихся издревле русских земель. Ока правильной подковой огибает берег, проводя границу между тульской и калужской областями. У самого берега, одиноко и грустно стоит каменная Цветаева, мечтавшая быть похороненной именно здесь. Чуть поодаль, гордая, прямая как струна, с заведенными назад руками, Бэлла Ахмадулина.

Проходя мимо киоска, купил свежую газету. Статьи местной прессы лучше всего раскрывают жизнь населенных пунктов. Читаю. Ничего острого. Так бывает только в прессе, но не бывает в жизни. Обычная практика. Читаю страницы местных сайтов. Большая часть контента посвящена творчеству. Много художников. Разглядываю фотографии картин всевозможных стилей и направлений в искусстве. Иду на выставку. Понравились необычные работы Маши Самолетовой, знакомлюсь с ней в Facebook, и получаю приглашение посетить её мастерскую Bagus. Очень хочется посмотреть, как она это делает. Заглянул в редакцию газеты. Пообщался с местным корреспондентом, чьи статьи прочел накануне. Он пишет стихи, хотя всю жизнь проработал на производстве. Поговорили о дефиците освещения жизни городской молодежи, об отсутствии работы в городке и динамике миграции. Зашел к главреду. Строгого вида женщина, в состоянии внутреннего напряжения, как мне показалось, ответила, что не нуждается в расширении штата. Тон не оставляет шанса продолжать диалог, и я разворачиваюсь в сторону двери.

Михалыч

Дни проходят один за другим. Хожу по комнате взад-вперед, словно в одиночной камере. Пришла хозяйка, принесла сменное постельное бельё. Умная женщина, и весьма добра ко мне. Она сказала, что в интернете можно найти видео с Андреем Зайцевым, местным умельцем и интересной личностью. Нашел, смотрю. Он сделал запруду в овраге своего поселка, пустил туда рыбу, а вокруг разбил парк, который в городе всем известен как Зайцевский. После этого получил от государства грант в один миллион рублей на его развитие. Пишет и исполняет шансон, выступает на концертах, и по лицу видно, что человек бывалый.

На следующий день отправляюсь туда, и какое-то время хожу по заснеженному парку. Слоник-фонтан, мельница, беседки для отдыхающих с мангалами и без, детские качели и стилизованный под нос корабля экспонат с надписью по борту «МИХАЛЫЧ » Вода в овраге-озере покрыта льдом, но по специальным сооружениям видно, что рыба там есть. В какой- то момент начинаю чувствовать на себе чей-то взгляд, оборачиваюсь, и вижу мужика, копошащегося в сарае рядом.

Ба! Да это же сам Михалыч! Подхожу, быстро знакомимся и проходим в его мастерскую. Чего только ни показал мне этот местный Левша, какими только планами и идеями не поделился. На грант он купил лазерную установку, работающую как на воде вместо экрана, так и на пару, и продемонстрировал мне, как это работает. Еще катамаран для детей, всякие движки-насосы, беседки и куча всего, что сразу позволяет сделать вывод: летом парк будет полным. Тут же у него профессиональная студия звукозаписи, и система видеонаблюдения «Купол», покрывающая каждый квадратный метр парка. Всё время, пока я пил кофе и слушал его альбомы, он мастерил что-то из старой стиральной машины. Узнав, что я только освободился, молча положил передо мной на стол купюру. Разумеется, не взял. Деньги хотя и заканчивались, но еще были. Ушел с приятным чувством, как бывает после знакомства с цельной личностью. Но еще увидимся, однозначно. На связи.

Эдуард Михайлов

Английский с Эльдаром Фанизовым

Previous article

Как достичь психологического комфорта в камере СИЗО

Next article

4 Comments

  1. Отлично! ждем продолжения

  2. Чушь. Бросил читать через несколько абзацев. Терминология не для отсидевшего 20 лет. Такие никогда не скажут «приложение на телефоне».

  3. Эдуард, ты очень интересно пишешь. Вот только один нюанс — Лозовский сел в 1998 году. За хранение валюты уже давно не сажали. Да и большевиков уже не было. )))

Leave a reply

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *